?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Крестьянская община в истории и судьбе России. Статья 1. Проблема глазами государствоведа. Часть 1
Обзор
newsmen_lj
Древнерусская община. Знаменитый византийский писатель Прокопий Кесарийский, сообщая драгоценные сведения о жизни древнеславянских племен, замечает между прочим: «Ведь племена эти, склавины и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща»1. Впервые о славянах было сказано, что «живут они в народовластии», первый раз по отношению к ним употреблено всемирно известное ныне слово «демократия». Греки, считавшие себя единственным цивилизованным народом своего времени, обычно не разбрасывались добрыми словами о варварах, склонны были скорее выпячивать в их быте отталкивающие черты дикости, анархии и грубости нравов, чем замечать за ними что-либо положительное. И если из уст грека вырвалось это слово — «демократия», значит, славянское народовластие, по византийским понятиям, казалось явлением незаурядным, обращающим на себя внимание. Но было ли слово «демократия» похвальным у самих греков, имевших большой исторический опыт развития различных государственных форм и привыкших относиться к ним разборчиво? Действительно, Платон и Аристотель, великие философы, иногда нелестно отзывались о демократии как форме государственного правления, но обыденное политическое сознание греков, открывших политическую демократию для мира, всегда и высоко ее ценило, предпочитая демократический режим и образ жизни тираниям и олигархиям. Так что в словах Прокопия Кесарийского, у которого не было оснований относиться к славянам лучше, чем к другим варварам, звучит как бы похвала и удивление перед племенами, «живущими в народовластии», да к тому же ведущими все дела, выгодные и невыгодные, сообща2. Для греков, прошедших школу бурных племенных, городских, народных собраний, было понятным и близким то, что племенная сходка у славян долгое время оставалась высшим органом для принятия решений.
Община была самой распространенной самоуправляющейся ячейкой в древнем обществе. Самоуправление в человеческой истории явление далеко не новое; оно намного «старше» государства и, следовательно, за многие тысячелетия накопило традиции и ценности, глубоко укоренившиеся в организации общественного бытия. В ходе антропогенеза и социогенеза, то есть исторического становления человека как человека и общества как общества, на самых первых стадиях развития человечества принцип коллективного самоуправления господствует абсолютно. Исследователи первобытности, изучающие организацию властеотношений в древних коллективах, еще не вышедших по уровню развития за рамки первобытно-общинного строя либо оставивших позади данный строй, но испытывающих его сильное влияние, неизменно сталкиваются с определенными формами самоуправления. Человеческие коллективы, основанные на кровнородственных и соседских связях, суть самоуправляющиеся союзы людей. Они складывались естественно-историческим путем, когда время формирования государства как политической организации осуществления власти еще не наступило, а самоуправление было единственно возможным и необходимым. Самоуправляющийся коллектив — это объединение близко связанных между собой людей, которые сами ведут свои дела, самостоятельно разрешают внутригрупповые противоречия, улаживают внутри- и межгрупповые конфликты. Самоуправление означало, что сам коллектив является носителем осуществляемой в его рамках власти, включая власть принудительную, что в его лице субъект и объект власти идеально совпадают. Коллективное самоуправление в древности было неполитическим и дополитическим. Оно не могло быть иным в условиях значительной внутренней спаянности и социальной однородности первобытных коллективов, члены которых, связанные узами взаимной поддержки и ответственности, были глубоко преданы ценностям коллективизма, самоотверженно защищали общие и единые интересы. Тогда еще не сформировалась или находилась в зачаточном состоянии социальная дифференциация людей на группы, различающиеся между собой по имущественному статусу и другим важным критериям.
Уже в древности определилась элементарная и очень важная черта общественного самоуправления, которая состоит в том, что источники власти и центры принятия властных решений находятся в самом коллективе, а не вне его. В хозяйственном и социальном отношении изолированный коллектив, имеющий в силу необходимости ограниченную поддержку со стороны либо не имеющий ее, должен осуществлять весь круг полномочий и обязанностей, который определяется природой власти. К ним принадлежат в особенности функции принятия и реализации решений, контроля за их исполнением, разделением прав на участие в общественных делах и ответственности за них. К этому нужно прибавить заботы об организации надлежащих взаимоотношений между лицами и структурами, осуществляющими власть, устройстве механизмов разрешения конфликтов, посредничества и судебного разбирательства, обеспечения принудительных санкций к нарушителям общепринятых норм коллективной жизни.
Если ближе присмотреться к организации общинного самоуправления в древних обществах, можно увидеть, что она не была совершенной и нисколько не напоминала идиллию. Какой бы высокой степени развития ни достигала эта организация, она, по-видимому, всегда испытывала недостаток опыта, постоянно нуждалась в источниках совершенствования. Ни то, ни другое не могло прийти со стороны, можно было рассчитывать только на свои внутренние силы. В рамках замкнутых, обособившихся, да к тому же еще сравнительно малочисленных групп выход из данной ситуации был найден в постоянном воспроизведении образцов решений и действий, апробированных предшествующими поколениями. Для древних людей опыт предков был поистине драгоценным, он отбирался по крупицам, тщательно сохранялся и передавался от отцов к детям. Системы древнего самоуправления были традиционными, основанными на социальных нормах, действующими в форме обычая. Но сильный традиционализм лишь усугублял закрытый неконтактный характер этих систем, делал их почти неспособными к быстрым изменениям, маловосприимчивыми к новизне. Формы социальной организации и управления вследствие указанного обстоятельства далеко не поспевали за экономическим развитием и особенно на стадии разложения первобытно-общинного строя практически стали тормозом общественного развития. Основываясь на первобытном или «природном» коллективизме, древнее самоуправление изначально не было ориентированным на отдельную личность, и это, с точки зрения некоторых наших современников, есть значительный его недостаток. В первобытном обществе индивидуальное включено в коллективное, человек слит со своей социальной группой и не осознает себя как автономный субъект общественной деятельности, он еще не знает себя в качестве личности и выступает как «принадлежность определенного ограниченного человеческого конгломерата». Его личное участие в самоуправлении и та роль, которую он здесь играет, — дело случая. Значительное число членов коллектива фактически исключаются из круга лиц, принимающих решения, тем не менее самоуправление справляется со своими задачами. Суть, следовательно, в том, что социальная организация древних народов не выработала идеи персонального участия индивида в управлении общественными делами, не поднялась до нее. Отмеченный здесь недостаток древнего самоуправления (к нему можно добавить и другие) свидетельствует, что перед нами вовсе не явление «золотого века». Ограниченность древнего самоуправления, конечно, ярко выразилась в процессе исторического перехода от некоординированного самоуправления отдельных коллективов к централизованному государственному управлению.
То, что мы называем сегодня русской общиной, — явление, глубоко укорененное в истории. В своем развитии община прошла несколько длительных по времени, сменяющих друг друга без перерыва, формообразующих стадий. Она всегда и практически у всех народов была основой общественного строя, представляла социальную организацию в догосударственных условиях, обеспечивая господство традиции, доминацию прошлого опыта в настоящем. С появлением ранних государств община, в сущности, не сдвинулась с места, она только претерпела ряд существенных изменений в качестве самоуправленческой структуры, воспринимала новые формы, внутренние порядки и институты, удерживая основные элементы самоорганизации, саморегулирования, самодеятельности. Мы исходим из более или менее очевидной исторической схемы, согласно которой применительно ко всему времени этнической эволюции русской нации определяются три крупных стадии в развитии общины — стадия праславянской (первобытной) общины, стадия древнерусской общины и стадия русской (в основном крестьянской) общины, следы которой отчетливо видны даже в ХХ столетии. Некоторые замечания относительно первой стадии были сделаны в предшествующем изложении; праславянская община, в сущности, первобытная община, суть и назначение которой можно понять только в контексте изучения догосударственных экономических и социальных отношений. Община выступала тогда основной самоуправляющейся ячейкой древнего общества, общинный потестарный строй представлял собой социальную организацию родовых, племенных сообществ, союзов племен. Именно на эту социальную организацию обрушивались все трудности политогенеза, она приняла на себя всю подготовительную работу по выработке первичных политических форм, созданию ранних государственных образований. Праславянская или восточнославянская община эволюционировала в древнерусскую в условиях самоопределения народа русского в качестве самостоятельного этноса и формирования относительно устойчивых элементов древнерусской государственности. Хронологически определить время перехода древней славянской общины в древнерусскую едва ли возможно. Это был этап, охватывавший несколько столетий, на протяжении которых утрачивались архаические институты самоуправления и появлялись механизмы включения общинного мира в государство как целостное политическое образование. Историки, изучающие древнерусскую эпоху, смогут, наверное, более точно определить время появления древнерусской общины, но нам представляется, что она как тип (а не по названию или в силу самосознания людей) уже существует в VI–VII вв., когда экономические и социальные условия жизни восточных славян активизировали процессы государствообразования. Древнерусская община сопутствует раннему государству на Руси на всем протяжении его существования. К ранним государствам мы относим все восточнославянские государственные образования, реально (или предположительно) существовавшие до возникновения Киевской Руси, саму Киевскую Русь и те государства-княжества, которые сохранились после ее распада, обладали известной самостоятельностью во времена татаро-монгольского господства. Во всех отношениях этапным явился переход от древнерусской общины к общине русской (крестьянской), он происходил медленно, постепенно, параллельно и в связи с процессами формирования централизованного русского государства в XIV–XV столетиях. Таковы, на наш взгляд, временные рамки существования древнерусской общины, которая представляет собой расцвет общинного права, апогей истории общины на территории нашей страны.
http://rusobschina.ru/problemi_glazami_gosudarstvoveda_1


Обновление на сайте Русская община ;