?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Возрождение Русской Деревни (Глеб Тюрин). Часть 1
Обзор
newsmen_lj
У демократии в России не менее глубокие традиции, чем в Западной Европе, доказывает историк из Архангельска Глеб Тюрин. Знание отечественной истории сподвигло бывшего валютного дилера Глеба Тюрина взяться за спасение обескровленных северных деревень. Причем, за американские и европейские деньги.

То, что Тюрин за 4 года сделал в забытой богом архангельской глубинке, не имеет прецедентов. Экспертное сообщество не может понять, как ему это удается: социальная модель Тюрина применима в абсолютно маргинальной среде и при этом незатратна. В западных странах аналогичные проекты стоили бы на порядки дороже. Изумленные иностранцы наперебой приглашают архангелогородца делиться опытом на всевозможных форyмах - в Германии, Люксембурге, Финляндии, Австрии, США. Тюрин выступал в Лионе на Всемирном саммите местных сообществ, его опытом активно интересуется Всемирный банк. Как это все случилось?

После вуза Глеб поехал учительствовать в сельскую школу в самом отдаленном районе Архангельской области. Отдал педагогике семь лет жизни. В начале 90-х вернулся в город, восстановил свой приличный английский, освоенный еще в элитной английской школе, работал менеджером и переводчиком в разных СП и западных фирмах, в американской бизнес-школе, стажировался на Западе, изучал банковское дело в Германии и стал старшим валютным дилером в Архангельскпромстройбанке.

"Это было по-своему очень интересно. Но чувствовал себя таким тикающим механизмом: весь день сидел перед кучей мониторов и щелкал деньги. Иногда по 100 миллионов рублей в день", - вспоминает Глеб. Что испытывает бывший учитель, который продает миллионы долларов при колебаниях курса? Дикий стресс.

А когда он выходил из банка, то видел, как нищие учителя устраивают демонстрации, перед мэрией кричат бабушки, которым не платят пенсию. "Через наш банк проходило по полтора миллиарда долларов в год. Стране не нужны были никакие западные инвестиции, мы могли бы сами полностью модернизировать свою экономику. А вокруг все сыпалось", - с горечью говорит Глеб.
Ельцинское десятилетие разорило Русский Север похлеще гражданской войны. В Архангельской области без труда можно упрятать Францию. Край богатый, но сегодня это преимущественно глушь, бездорожье, безработица. При советах чуть ли не все население было занято в лесной отрасли и сельском хозяйстве. В 90-м году плановую экономику отменили, рубильник выключили. Молоко, мясо по деревням закупать перестали. За 10 лет жители поморских сел, предоставленные сами себе, что называется, дошли до ручки: живут почти одними огородами и грибами. Кто может - уезжает, большинство - пьет горькую.

Картинка с натуры.

"Когда мы с норвежским Красным крестом после дефолта возили гуманитарную помощь, - рассказывает Глеб, - ко мне подошел один мальчик - их можно было видеть у каждой бензоколонки - и спросил "Телку надо?" "Какую?" "А вон стоит! Трахнуть стоит 50 рублей, минет - 60". Это мальчик из детского дома продает девочек из детского дома. Взял его за шкварник, привез в детдом, но там лишь руками разводят. Маргинальный слой, как раковая опухоль, расползался все дальше. В 90-х в области было два детских дома, сейчас их 37. Население вымирает со скоростью полтора - два процента в год.

Во время поездки по Скандинавии Глеб как-то оказался в маленьком рабочем поселке и увидел там "кружок будущего". Сидят трезвые работяги и думают, что они будут делать, когда через несколько лет закроется их завод. Сначала он подумал, что они от своего развитого капитализма совсем обалдели. А потом понял, что это тот самый социализм, который мы строили и не построили. И решил то же самое попробовать делать в России. Он придумал и создал Институт гражданских и социальных инициатив - бесприбыльную негосударственную организацию, которая взялась за возрождение архангельской провинции. "Местная власть там живет на дотации сверху, делят их между райцентрами. А на периферию денег уже не хватает. Закрывают школу, потом - фельдшерско-акушерский пункт - все, деревня обречена. Из 4 тысяч деревень через 20 лет хорошо, если останется тысяча", - прогнозирует Тюрин.

Глеб начал ездить по медвежьим углам, чтобы выяснить, что люди там могли бы сами для себя делать. Провел десятки сельских сходов. "Местные граждане смотрели на меня, будто я упал с луны. Но в любом социуме есть здоровая часть, которая способна за что-то отвечать."

А ведь до революции жители Поморья хозяйствовали крепко, жили трезво и зажиточно. На русском Севере были развиты многие промыслы и ремесла, возделывались разнообразные сельхозкультуры, шла бойкая торговля с другими регионами. Крестьяне сами содержали дороги и деревни. Почти в Приполярье получали рожь - 40 центнеров с гектара, держали стада быков, строили просторные деревянные дома-крепости, которым износу нет, - и все это при отсутствии техники, удобрений, гербицидов. Это была веками отлаженная система крестьянского самоуправления. Именно демократические традиции русского Севера сделали край процветающим. А Русский Север в 16-м веке - это половина страны.
http://rusobschina.ru/vozroghdenie_russkoy_derevni_1


Обновление на сайте Русская община ;