?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Михаил Диунов: Человек в мундире
Обзор
newsmen_lj
В наше время, когда все больше число людей с неохотой надевают не то что мундир, но даже обычный костюм, сложно рассказать, что значил в русской истории человек в мундире. А ведь этот человек создал Российскую империю, выступал ее защитником и управляющим, на протяжении нескольких столетий все, что в России было связано с государством, было связано и с мундиром. Мундир был одновременно знаком принадлежности к элитной корпорации тех, кто был приобщен к государственному делу, знаком чести и символом службы государству и государю. Мундир сейчас воспринимается в массовом представлении как исключительно принадлежность военной службы и небольшого числа полувоенных организаций, в то время как раньше мундиром обладали военные и чиновники, сословные и общественные организации. Человек входил в сознательное существование надевая форму гимназиста, после чего мундир не оставлял его всю жизнь.

Феномен мундира в России связан с двумя наиболее важными факторами. Это, во-первых, значение мундира как символа общественного положения его носителя и, во-вторых, значение мундира как элемента возвращающего России ее принадлежность к Европе. Первый фактор роднил Российскую империю с германскими государствами и прежде всего с Пруссией. Ни в каких других странах мира распространение мундира и его социальная значимость не были столь велики. Не случайно, даже стиль и, если можно так выразиться – дизайн, русской и прусской униформы очень близки друг другу. Сходство среды создающей мундир создало и схожие решения. Тесная связь и взаимопроникновение русской и прусской формы привели к тому, что именно эти два европейских центра мундирной моды оказали, пожалуй, наибольшее влияние на всемирную моду в униформе. Конечно, продолжали существовать весьма влиятельные французский и английский стили, обособленные и довольно самобытные Скандинавские и Пиренейские направления. Но все они в разные периоды времени обогащались за счет заимствования находок, разработанных в России и Пруссии.

Взаимопроникновение русской и германской цивилизаций в уникальной форме существовавшее в Российской империи привело к тому, что Россию в XVIII-XIX веках не воспринимали в Европе как нечто чуждое или варварское, хотя даже Польша или Венгрия, издавна принятые в Европе, зачастую воспринималась там как пограничная территория диких племен. Собственно тот факт, что эти два государства дали европейскому мундиру улан и гусар – сугубо национальные, локальные и экзотичные рода войск, говорит об очень многом – их воспринимали как немного чуждый элемент. Но не так обстояло дело с Россией. В XVIII веке русскими и пруссаками был выработан единый стиль русско-немецкого мундира, который дальше развивался в этих двух странах самостоятельно, но с постоянной оглядкой на соседа. Это явление положило конец господству в Европе французской военной моды. И чем дальше, тем больше государств ориентировались именно на русско-германской стиль мундира – наиболее выразительный, красивый, удобный.

Неспроста только в России и Пруссии мундир стал столь тотально распространен в государстве. Обычно это связывают с чрезмерной милитаризацией этих двух государств, но это не так. В XVIII-XIX веках милитаризованы были все государства Европы, но именно в России и Пруссии милитаризация приняла форму благородного служения своему государству, которое порождает благородное сословие и фиксирует его статус во внешних отличиях, главным из которых стала форма. Человек, надевая мундир, вовсе не был обычным чиновником, исполняющим заурядные и скучные функции – он превращался в важный элемент государственной системы, который не просто ходит на работу, но служит. Поэтому в России и канцелярская деятельность называлась службой. Происходило возвышение носителя мундира и уже за счет морального фактора высвобождалась мощная созидательная энергия, когда всякое государственное дело было источником не столько прибыли, сколько чести. Это часто связывают с якобы архаизмом и прусского и русского государства, но на самом деле это было гениальное решение, использующее аристократические механизмы прошлого в эпоху современных государств. Два культурно и этнически близких государства создали схожие механизмы решения стоявших перед ними задач.

Тут мы приходим к рассмотрению второго фактора феномена мундира в России – его социо-культурному влиянию на общество в стране и за ее пределами. Допетровская, доимперская Россия не считалась европейским странами «своей». Европейцы полагали, что Россия это страна азиатская, западный осколок Великой Татарии, рудимент Великой Орды. И это мнение не было лишено оснований. Россия, которая еще в 14 веке, была безусловно европейской страной с обретением независимости от Орды попала под культурное влияние татарского мира. В то время, когда татары заявляли свои права на власть в России, неприятие азиатской цивилизации было своего рода защитным фактором, оберегающим Русь от агрессивных соседей, защищающим этническую и цивилизационную особость Руси. Но как только Орда была повержена, а татары стали служить царю московскому, началось добровольное усвоение элементов принесенных с Востока.

В истории было немало примеров того, как победители усваивали культуру побежденных. Но в случае с Ордой это явление несло в себе смертельную опасность для Руси. Цивилизация более слабо развитая, чем русская, исторически не динамичное восточное общество, да и, в конце концов, принципиально отличающаяся от европейской стилистическая система, выталкивали Россию за пределы европейской цивилизации. Если при Иване III никто из европейцев не мог сказать, что Россия это азиатская страна, то при Иване IV определенные сомнения уже появились, а при первых Романовых исключение России из Европы стало общим местом европейского мышления.

Это явление вовсе не так безобидно и совсем мало связано с так называемым «европейничаньем», слепым подражанием внешним формам (кстати, более характерным не для России, а для подлинной европейской периферии вроде Польши). Исключение России из Европы несло огромную опасность для русской нации и ее государства, поскольку именно в XVII-XVIII веках формировалась идеология колониализма, когда европейские страны делили мир, населенный нецивилизованными туземцами между собой. Подобно тому, как язычество в средневековой Европе было вызовом всему христианскому миру и влекло необходимость противостоять объединенным усилиям всех стран Европы, так в пекулярном XVII столетии были определены новые принципы разделения мира на тех, кто правит, и тех, кто должен подчиняться. Черта раздела пролегла в цивилизационной плоскости.

России срочно надо было вновь стать европейской страной, для того чтобы избежать насильственного исключения из числа цивилизованных государств и последующего выбрасывания на периферию мирового развития. И Россия при Петре Великом блестяще справилась с этой задачей. Вернув себя Европе и Европу себе, Россия не просто заняла одно из полноправных мест в концерте мировых держав, но сразу вырвалась на первые роли. И немалое, а возможно даже решающее значение в этом процессе сыграл мундир. Преобразившись внешне, страна подготовилась к внутреннему преображению, которое не замедлило быстро свершиться.

Русский, из полутатарина, которым он уже становился в московский период, превратился в эталон европейца, чем он и являлся. Русский дворянин в сословном мундире, русский воин в парике и прусской гренадерке, русский чиновник в мундирном фраке, русский купец в форме советника коммерции стали символами нации – могущественной, динамичной, высококультурной. Все это не было насилием над русским человеком, не случайно культура мундира, чинов и отличий оказалась столь любима и почитаема в русском обществе. В мундире русский человек почувствовал ту силу, которая объединяет нацию ради великих свершений. И, надо отметить, свершения не заставили себя долго ждать.

Не случайно и после того, как Российская империя трагически погибла идея мундира как фактора чести, корпоративного, сословного и государственного явления вновь появилась в Советском государстве на пике его могущества в 1943-1953 годах. И не случайно все либеральные, убийственные для страны и нации преобразования обязательно включали в себя планы по избавлению как можно большего числа людей от мундира, превращение его в нечто странное и зачастую даже уродливое (как военная форма в наши дни). Враги России, как и ее народ, инстинктивно чувствовали великую силу русского мундира и стремились от него избавится.

Поэтому рискну сделать очень простое предположение. Одним из первых признаков возрождения русского государства и русской нации будет именно возрождение русского мундира во всей его широте и могуществе. Это очень простой и понятный всем народу признак. Поэтому - ждем.
http://novchronic.ru/1384.htm


На мой скромный взгляд, статья просто блестящая! И очень обидно, то, что она была несправедливо обделена вниманием читателей НХ. Почему ее никто не комментирует, почему никто не ругает, или наоборот – не хвалит? Статья, еще раз повторюсь – блестящая. Михаил, хоть и притягивает некоторые факты до нужной величины (сказываается любовь автора к Западу), но, тем не менее, он, таким образом, выстраивает новое идеологическое мышление, в котором так сильно нуждается современное общество.
Два или три года назад мне уже попадалась в сети статья о русском мундире, автор, если мне не изменят память – Шурыгин, который также попытался провести временную параллель, сравнивая потерю мундира с потерей офицером своей чести и достоинства.